Больше всего я переживала за Штирлица — но сомнения испарились уже в первых сценах. Александр Колесников не копирует Тихонова, он создаёт своего героя — иного, но живого, настоящего.

Сильнейшее впечатление — Мюллер Игоря Яцко. Умный аналитик, который уже не верит ни в победу Германии, ни в Гитлера, но цепляется за идеологию — он называет её «социал-национализмом». Его слова о том, что сегодняшние десятилетние не простят бомбёжек и голода, звучат пугающе современно. Мюллер делает ставку на тех, кто только родился, потому что идеология, по его мнению, страшнее любой бомбы.

Сценография — фирменный грымовский стиль: тяжёлая платформа висит над сценой, создавая постоянное ощущение надвигающейся катастрофы, будто всё вот-вот обрушится и раздавит всё живое. Свет и звук здесь тоже участники действия, как и в остальных постановках «Модерна». Спектакль получился мощным — ожидания полностью оправдались.

Шла на спектакль с опаской: образ из фильма Татьяны Лиозновой намертво впечатан в сознание зрителя, и кажется, что повторить его успех нереально. Грымов и не ставил такую цель. Его работа — не пересказ сериала, а размышление о том, как сохранить человечность в «зверином логове».

Бетонные стены, застенки, приглушённый свет, нацистская символика на флагах — всё это давит буквально с первой минуты. Верхушка Рейха предстаёт не в военной форме, а в смокингах и с бокалами коньяка — «пир во время чумы», надменная сила, которая чувствует скорое поражение, но продолжает изображать хозяина положения. Нацисты рассаживаются прямо в зрительном зале, будто наблюдают за собственной историей со стороны.

Музыкальное сопровождение не прекращается ни на минуту: джаз, электроника — акцент сделан на создании атмосферы и пространства звука, а не на мелодичности; орган звучит как редкое умиротворение, а между этим — вой сирен и куски бетона, обрушивающиеся прямо на артистов. Впечатляюще!

Декораций как таковых в «Модерне» практически нет — ключевую роль всегда играет свет, придающий происходящему кинематографичный эффект. Особенно запоминается световой занавес с дымом, который разделяет сцены друг от друга. Эта система освещения формирует образы, трансформирует пространство и держит нужный темп повествования.

Сюжетная канва осталась детективной: Штирлиц, уже сорвавший немецкую ядерную программу, теперь должен предотвратить сепаратные переговоры нацистов с западными союзниками. Чтобы парализовать действия врага, он стравливает между собой высших чинов Рейха.

Александр Колесников в роли Штирлица совершенно не похож на Тихонова. Он крупнее, внешне не выделяется из толпы — но, возможно, именно так и должен выглядеть настоящий разведчик. Его задача сложнее всего: показать работу мысли шпиона без закадрового голоса Ефима Копеляна, который в сериале всё объяснял зрителю. Здесь работает только актёрская техника — взгляд, осанка, движения.

Решение доверить роль жестокого гестаповца Рольфа, допрашивающего Кэт, актрисе — уже само по себе создаёт тревожный эффект. Людмила Погорелова играет не классическую «злодейку», а человека, для которого пытки — просто работа, и именно эта будничность жестокости пугает больше всего. В сцене с Кэт нет театральности — есть жестокость, исходящая оттуда, откуда её совсем не ждёшь.

Спектакль идёт почти четыре часа. Но если вы готовы отпустить образ Тихонова хотя бы на один вечер — стоит сходить. Не ждите повторения фильма. Здесь другая интонация, другая жёсткость, другое молчание.