За образом Марии реальные люди: подруга самой Анны Ревякиной, художница, взявшая в руки снайперскую винтовку, и отчасти сама поэтесса. Артисты отказываются от привычной сценической декламации и театральной наигранности: они вспоминают и рассказывают то, что пережили сами. И это чувствует каждый зритель.
Сильный шок практически в самом начале спектакля: когда главная героиня буквально поднимается из могилы. Героиня сразу забирает все внимание и не отпускает до самого конца.
Особую остроту придают воспоминания героини о беззаботном детстве. Когда светлые картинки прошлого разворачиваются на фоне почерневшей, обуглившейся мебели, контраст становится почти невыносимым — мирное тепло кажется хрупкой иллюзией рядом со следами пожара и разрушения.
Самый тяжелый и выбивающий из колеи прием постановки — включение в ткань действия подлинных записей с голосами детей, прошедших через этот ад. Их детские интонации действуют сильнее любых художественных приемов.
Драматизм в спектакле собирается из нескольких слоев. Пронзительные песни и сильный вокал пробивают эмоциональную защиту, хореография передает внутренний надлом и сопротивление без лишних слов, а живая игра на музыкальных инструментах обостряет каждый поворот, превращая звук в самостоятельного участника действия.
Спектакль не предлагает утешительных сказок — он показывает, как закаляется и ожесточается человек, словно тесто, которое под воздействием огня теряет мягкость и становится твердым. Это жесткое, но предельно правдивое высказывание о том, как война меняет природу человека.
При этом, хочу подчеркнуть, не пропагандируется ненависть. Вот как Мария говорит о тех, кого ей пришлось убивать: “Он мог бы стать другом и даже ближе”.
Тут все сошлось: пронзительный текст, гениальные режиссура и игра актёров. Аплодировали, стоя. Не хотели отпускать.
Желаю труппе удачи! Ждём с гастролями.
Отзывы читателей